alexey43 (alexey43) wrote,
alexey43
alexey43

Сорос отказал Трампу.

Полный Сорос выглядит по-другому.



То, что вы прочтете ниже - отредактированная версия интервью Джорджа Сороса взятая Грегором Петером Шмитцем для немецкого журнала WirtschaftsWoche.

Грегор Петер Шмитц: Когда Время привело канцлера Германии Ангелу Меркель к ее обязанностям, ее называли “канцлером свободного мира”. Вы согласны с этим?

Джордж Сорос: Да. Как Вы знаете, я был критически настроен по отношению к канцлеру в прошлом, и я остаюсь очень критически настроенным по отношению к ее политике жесткой экономии. Но после того, как президент России Владимир Путин атаковал Украину, она стала лидером Европейского союза и, де-факто, Свободного мира. До тех пор она была одаренным политиком, которая могла прочитать настроение общественности и угодить ему. Но сопротивляясь российской агрессии, она стала лидером, что противопоставило ее распространенным суждениям.

Она была, возможно, еще более дальновидна, чем мы думаем, когда она признала, что у миграционного кризиса есть потенциал, чтобы разрушить Европейский союз, сначала вызывая бессмысленность Шенгенской системы открытых границ и, в конечном счете, подрывая общий рынок. Она взяла на себя смелую инициативу изменить отношение общественности. К сожалению, план не был должным образом подготовлен. Кризис совсем не решен, и ее позиция лидера, не только в Европе, но также и в Германии и даже в ее собственной стороне, постоянно критикуется.

Шмитц: Меркель раньше была очень осторожной и последовательной. Люди могли доверять ей. Но в условиях миграционного кризиса, она действовала импульсивно и взяла на себя большой риск. Ее стиль лидерства изменился, и это раздражает людей.

Сорос: Это правда, но я приветствую изменения. Есть много поводов быть озабоченным. Как она правильно предсказала, ЕС находится на грани краха. Греческий кризис преподал европейским властям урок попадания из одного кризиса в другой. Это как ударить ногой мяч в гору так, чтобы он удержался там и не свалился вниз. ЕС теперь противостоят не одному, а пяти или шести кризисам одновременно.

Шмитц: Конкретнее, Вы имеете ввиду Грецию, Россию, Украину, ближайший британский референдум и кризис миграции?

Сорос: Да. И Вы даже не упомянули первопричину миграционного кризиса - конфликт в Сирии. И так же Вы не упомянули террористические атаки в Париже и в других местах, которые воздействовали на европейское общественное мнение.

Меркель правильно предвидела потенциал миграционного кризиса, который мог разрушить Европейский союз. То, что было предсказанием, стало действительностью. Европейский союз плох, он нуждается в приведении в порядок. Это - факт, и это не необратимо. И люди, которые могут помешать страшному предсказанию Меркель осуществиться, это немцы. Я думаю, что немцы, под лидерством Меркель, достигли позиции гегемонии. Но они достигли ее не очень дешевым способом. Обычно гегемоны должны руководствоваться не только своими собственными интересами, но также и интересами тех, кто находится под их защитой. Теперь настало время для немцев, чтобы они решили: хотят ли они взять на себя ответственность и обязательства, быть вовлеченными в то, чтобы стать доминирующей властью в Европе?


Шмитц: Вы хотите сказать, что лидерство Меркель в отношении миграционного кризиса отличается от ее лидерства в отношение кризиса евро? Вы думаете, что она готова стать доброжелательным гегемоном?

Сорос: Это слишком обширный вопрос. У меня нет причины изменять мои критические взгляды на ее лидерство в отношении кризиса евро. Европа, возможно, использовала лидерство, которое она показывает нынче, еще раньше. Не повезло ей, что, когда Леман Бразерс обанкротился в 2008г, она не была готова позволить себе спасти систему Европейского банковского дела и дать гарантии для всей Европы, потому что она чувствовала, что преобладающее немецкое общественное мнение будет настроено против этого. Если бы она попыталась изменить общественное мнение, то трагедия Европейского союза, возможно, можно было бы избежать.

Шмитц: Но тогда она не оставалась бы канцлером Германии в течение десяти лет.

Сорос: Вы правы. Она прекрасно справлялась с удовлетворением требований и стремлений широкого диапазона немецкой общественности. У нее была поддержка и тех, кто хотел быть хорошими европейцами и теми, кто хотел, чтобы она защитила немецкий национальный интерес. Это было значительным подвигом. Ее переизбрали с огромным большинством. Но в случае миграционного кризиса, она совершила принципиальный поступок, и она была готова рискнуть своей позицией лидера. Она заслуживает поддержки тех, кто разделяет ее принципы.

Я рассматриваю эту ситуацию очень лично. Я - убежденный сторонник ценностей и принципов открытого общества, таким я стал из-за моего личного отношения, связанного с Холокостом после нацистской оккупации Венгрии. И я полагаю, что она разделяет те же ценности из-за своего личного отношения, сформировавшегося во время коммунистического правления в Восточной Германии, под влиянием ее отца, который был пастором. Это делает меня ее сторонником, несмотря на то, что мы не соглашаемся в ряде важных вопросов.

Шмитц: Вы были так вовлечены в продвижение принципов открытого общества и поддержки демократических преобразований в Восточной Европе. Почему там так много оппозиции и негодования к беженцам?

Сорос: Потому что у принципов открытого общества нет сильных корней в той части мира. Венгерский премьер-министр Виктор Орбан продвигает принципы венгерской и христианской идентичности. Объединение национального самосознания с религией является сильным союзом. И Орбан не один. Лидер недавно избранной правящей партии в Польше Ярослав Качинский, проявляет аналогичный подход. Он не так умен, как Орбан, но он осторожный политик, и он выбрал миграцию в качестве главного вопроса его кампании. Польша - один из наиболее этнически гомогенных стран в Европе. Мусульманская миграция в католическую Польшу - это другое. Качинский выглядел бы как дьявол.

Шмитц: А как Вы смотрите на политическую ситуацию в Польше и Венгрии?

Сорос: Несмотря на то, что Качинский и Орбан разные люди, режимы, которые они намереваются установить, очень похожи. Как я предполагаю, они стремятся соединить этнический и религиозный национализм, чтобы увековечить себя во власти. В некотором смысле, они пытаются восстановить обманную демократию, которая преобладала в период, между Первой и Второй мировыми войнами, в Венгрии и Польше. Находясь у власти, они несут ответственность, за захват учреждений демократии, которые должны быть автономными, будь то центральный банк или конституционный суд. Орбан уже сделал это, Качинский только начинает. Их будет очень трудно удержать.

В дополнение ко всем ее другим проблемам, Германия будет иметь польскую проблему. В отличие от Венгрии, Польша была одной из самых успешных стран в Европе, с экономической и с политической точки зрения. Германии нужна Польша, чтобы защитить себя от России. Россия Путина и Польша Качинского враждебны друг к другу, но они еще более враждебные к принципам, на которых был основан Европейский союз.

Шмитц: Каковы эти принципы?

Сорос: Я всегда смотрел на ЕС как на воплощение принципов открытого общества. Четверть века назад у Вас были умирающий Советский Союз и находящийся на стадии становления Европейский союз. Советский Союз попытался объединить пролетариев мира, а ЕС попытался разработать модель региональной интеграции на основе принципов открытого общества.

Шмитц: Как это существует сегодня?

Сорос: Советский Союз был заменен возродившейся Россией, а Европейский союз оказался во власти сил национализма. Открытое общество, Меркель и я, полагаем, что и реформаторы новой Украины хотят присоединиться из-за своих личных отношений, что на самом деле не так. Европейский союз планировался как добровольная ассоциация, но кризис евро превратил его в отношения между дебиторами и кредиторами, где дебиторы испытывают затруднения в выполнении своих обязательств, а кредиторы устанавливают условия, которые должны принимать дебиторы. Эти отношения не добровольны и не равны. Миграционный кризис вскрыл трещины и в других местах. Поэтому само продление действия ЕС опасно.

Шмитц: это интересный момент, потому что я помню, что Вы раньше были очень критически настроены по отношению к Меркель, два года назад, чтобы быть чересчур обеспокоенным интересами ее избирателей и установлением немецкой гегемонию малой кровью. Теперь, она действительно изменила курс на проблему миграции и широко распахнула двери сирийским беженцам. Это создало фактор напряжения, который поочередно позволил европейским властям разрабатывать политику для беженцев, принимая их до миллиона в год, с перспективой на многие годы.

Сорос: Но у нас нет европейской политики по беженцам, Европейские власти должны взять на себя ответственность за это. Это вызвало рост преступлений в прошлом году, и управляемая проблема стала острым политическим кризисом. Каждое европейское государство эгоистично сфокусировалось на своих собственных интересах, часто, действующих против интересов других. Это усилило панику среди беженцев, широкой публики и властей, ответственных за законность и правопорядок. Беженцы стали основными жертвами. Но Вы правы, Меркель заслуживает аванс на то, чтобы выработать единую европейскую политику по беженцам.

ЕС нужен комплексный план, чтобы реагировать на кризис, такой план, который подтверждает эффективное управление потоками беженцев так, чтобы они имели были безопасны, организованы, и в том темпе, который согласован с возможностями Европы принять их. Чтобы быть всесторонним, план этот должен простираться вне границ Европы. Это не так подрывает, и намного дешевле потенциальным беженцам оставаться дома или близко к своему дому.

Мой фонд разработал план на шесть пунктов по этой проблеме и объявил о нем одновременно с тем, когда Орбан ввел свой план на шесть пунктов, но эти два плана были диаметрально противоположны друг другу. План Орбана был разработан, чтобы защитить национальные границы от беженцев; наш план стремился защитить беженцев. У нас есть разногласия с тех пор. Орбан обвиняет меня в попытке разрушить национальную культуру Венгрии тем, что я хочу затопить страну мусульманскими беженцами. Как это ни парадоксально, наш план защитил бы беженцев с высокой квалификацией.

Шмитц: Вы могли объяснить этот парадокс более ясно? Почему Ваш план препятствовал бы тому, что беженцы затопят Европу?

Сорос: Мы защищаем общую европейскую политику по беженцам, которая установила бы контроль над европейскими, а не национальными границами, и позволила бы просителям убежища достигать Европы безопасным, организованным способом, и в том темпе, который отражает возможность ЕС принять их. Орбан стремится защитить национальные границы, чтобы не пустить мигрантов.

Шмитц: И кто выиграет конфликт?

Сорос: В Венгрии он без труда победил. Более волнующе, что он также побеждает в Европе. Он бросает вызов Меркель в лидерстве в Европе. Он начал свою кампанию на партийной конференции в сентябре 2015г от христианского Социального Союза Баварии (родственная сторона для христианско-демократического Союза Меркель), и он выступал в союзе с Хорстом Зееофером, немецким лидером партии. И это очень реальная проблема. Это атакует ценности и принципы, на которых был основан Европейский союз. Орбан атакует их изнутри. Путин - с внешней стороны. Они оба пытаются сторнировать подчинение государственного суверенитета наднациональному, европейскому.

Путин идет еще дальше: он хочет заменить норму права правилом силы. Они возвращаются к прошлому. К счастью, Меркель отнеслась к проблеме серьезно. Она сопротивляется, и я поддерживаю ее не только со словами, но и делами. Мои фонды участвуют не только в защите; они стремятся сделать позитивный вклад. Мы создали фонд в Греции "Солидарность" в 2013г. Мы могли ясно предвидеть, что Греция в своем обедневшем состоянии испытывает затруднения, заботясь о большом количестве беженцев, которые теперь оседают там.

Шмитц: Где вы брали бы деньги для своего плана?

Сорос: Для ЕС было бы невозможно, финансировать эти расходы из своего текущего бюджета. Он мог, однако, привлечь денежные средства, выпустив долгосрочные облигации. Бремя обслуживания облигаций могло быть справедливо распределено между государствами-членами, которые принимают беженцев и теми, которые отказываются делать это, или же наложить на них специальные ограничения. Само собой разумеется, это та часть, где я имею разногласия с Меркель.

Шмитц: Вы отстранились от управления Вашим хедж-фондом и посвящаете всю свою энергию своему фонду. Какие Ваши главные проекты?

Сорос: Слишком много их, чтобы перечислять все. Мы вовлечены в большинство горящих политических и социальных вопросов в мире. Но я выбрал бы Институт Новых Экономических Взглядов (INET) и Центральный Европейский Университет (CEU), потому что налицо революция в общественных науках, и я глубоко увлечен этим и лично, и через свои фонды. С помощью естественных наук человечество взяло под контроль силы природы, но наша способность управлять самими собой не шла в ногу с достижениями естествознания. У нас есть возможность уничтожить нашу цивилизацию, и мы уверенно к этому двигаемся.

Шмитц: Вы рисуете холодную картину нашего будущего.

Сорос: Это предвзятое представление и оно осознано такое. Признание проблемы является вызовом сделать с этим что-то. Это - главный урок, я учился на опыте своей жизни, в 1944м, когда нацисты заняли Венгрию. Я, возможно, не выжил бы, если бы мой отец не обеспечил ложные документы для семьи (и многих других). Он учил меня, что намного лучше встать перед суровой реальностью, чем закрыть глаза на нее. Как только Вы узнаете об опасности, Ваши шансы увеличиваются, если Вы берете на себя некоторые риски, чем если бы Вы послушно следовали бы за толпой. Именно поэтому я научил себя смотреть в темную сторону. Это хорошо помогало мне на финансовых рынках, и это ведет меня нынче в моей политической филантропии. Пока я могу найти выигрышную стратегию, хотя бы незначительную, я не сдаюсь.

Шмитц: какова Ваша выигрышная стратегия по Греции?

Сорос: Ну, у меня ее нет. С самого начала не справились с Грецией. Когда греческий кризис изначально появился к концу 2009г, ЕС, во главе с Германией, пришли на помощь, но они взимали штрафные процентные ставки за кредиты, которые предлагали. Именно они сделали греческий государственный долг нестабильным. И они повторили ту же ошибку в недавних переговорах. ЕС хотели наказать премьер-министра Алексиса Цсипраса и, особенно, его бывшего министра финансов, Яниса Варуфакиса, несмотря на то обстоятельство, что у него не было другого выбора, кроме как не платить. Следовательно, ЕС установил те условия, которые задвинули Грецию в еще более глубокую депрессию.

Шмитц: действительно ли Греция интересна для частных инвесторов?

Сорос: Нет, пока она часть еврозоны. С евро страна маловероятно когда-либо будет процветать, потому что валютный курс слишком высок для нее, чтобы быть конкурентоспособной.

Шмитц: Насколько вам интересно то, что посреди всех этих кризисов, важная страна-член ЕС Великобритания рассматривает выход Европейского союза?

Сорос: Очень. Я убежден, что Великобритания должна остаться в Европе не только по экономическим, но и еще больше, по политическим причинам. ЕС без Великобритании был бы намного более слабым союзом.

Шмитц: Но исследования показывают британское большинство за "Брексит", британский выход из ЕС.

Сорос: кампания за "Брексит"сознательно ввела в заблуждение общественность. В настоящее время у Великобритании есть лучшее из всех возможных соглашений с Европой. У нее есть доступ к общему рынку, куда почти половина британского экспорта идет.

Шмитц: Почему британские деловые не рассказывают о недостатках "Брексит"?

Сорос: Управления транснациональными корпорациями, которые накопили свою производственную мощность в Великобритании для трамплина на общий рынок, отказываются говорить, что они выступают против "Брексит", потому что они не хотят быть втянутыми в политический спор, где у их клиентов есть разногласия. Но спросите их конфиденциально, как это сделал я, и они с готовностью это подтвердят.

Кампания за "Брексит" попыталась убедить британскую общественность, что более безопасно отсутствовать на общем рынке, нежели быть его частью. Правительство хотело произвести впечатление, что оно вносит лучшее предложение.

Шмитц: В течение длительного времени Европа и мир могли рассчитывать на Китай как на двигатель роста кредитования.

Сорос: Китай все еще исторически очень важная страна. У него все еще есть очень большие накопленные резервы иностранной валюты.

Шмитц: И это защитит его?

Сорос: Китай исчерпывает эти резервы очень быстро. У него также есть невероятное море доверия населения: много людей могут не понимать, как китайский режим работает, но они полагают, что это тот режим, которому удалось преодолеть столько проблем, и он знает что делает. Но и море доверия также исчерпывается удивительно быстро, потому что лидеры делают множество ошибок. Президент Си Цзиньпин может продолжить проводить свою текущую политику в течение еще трех лет или около того, но в течение этого времени Китай проявит отрицательное влияние на остальную часть мира, укрепляя дефляционные тенденции, которые уже распространяются. Китай сегодня ответственен за огромную долю мировой экономики больше, чем когда-либо, и проблемы, с которыми ему предстоит столкнуться, никогда не были еще такими тяжелыми.

Шмитц: президент Си может принять вызов?

Сорос: в подходе Си есть фундаментальный недостаток. Он имеет прямой контроль над экономикой и над безопасностью. Если бы он смог преуспеть в ориентированном на рынок решении, это было бы намного лучше для мира и для Китая. Но у вас не может быть решения для рынка без некоторых политических изменений. Вы не можете бороться с коррупцией без независимых средств массовой информации. И это одна из тех вещей, которую Си не может себе позволить. Тут он ближе к путинской России, чем к нашему идеалу открытого общества.

Шмитц: Какова Ваша оценка ситуации в Украине?

Сорос: Украина делала почти невероятные усилия в течение двух лет, столкнувшись и преодолевая такое количество врагов. Но требуется намного больше поддержки ее извне, потому что существующая исчерпана. Держа Украину на короткой финансовой привязи, Европа повторяет ошибку, которую она сделала с Грецией. Старая Украина имела много общего со старой Грецией, она была во власти олигархов, и государственная служба использовалась теми, кто использовал свое положение вместо того, чтобы служить людям. Но есть новая Украина, которая хочет быть противоположностью старой Украине. Рада недавно приняла бюджет на 2016, который удовлетворяет условиям МВФ. Теперь время, чтобы протянуть руку дополнительной финансовой помощи, и новая Украина должна провести радикальные реформы. Это позволило бы стране не только остаться сильной, но и процветать и стать местом для привлекательных инвестиций. Превращение новой Украины назад в старую Украину было бы фатальной ошибкой, потому что новая Украина один из наиболее ценных активов для Европы, а так же для сопротивления российской агрессии, и для возвращения духа солидарности, который был характерен Европейскому союзу в его первые годы.

Шмитц: Многие критикуют американского президента Барака Обаму за то, что он был слишком мягок к России.

Сорос: Справедливо критикуют. Путин уникальный тактик, который спровоцировал сирийский конфликт, потому что он видел возможность улучшить позиции для России в мире. Он был готов и дальше действовать, пока он не столкнулся с серьезным сопротивлением. Президент Обама должен был бросить вызов ему еще раньше. Если бы Обама объявил бесполетную зону по Сирии, когда Россия начала поставлять военную технику в большом количестве, то Россия вынуждена была бы уважать это. Но Обама стремился избежать любой прямой военной конфронтации с Россией. Таким образом, Россия смогла установить зенитные ракеты, и США вынуждены были разделить контроль неба над Сирией с Россией. Вы почти сказали это, сбив российский истребитель, турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган сделал Обаме одолжение. Путин должен был признать, что его военная авантюра столкнулась с серьезной оппозицией, и он, кажется, теперь готов к политическому решению. Это многообещающе.

Есть также ИГИЛ (запрещена в России) и террористические атаки, которые угрожают подорвать ценности и принципы нашей цивилизации. Террористы хотят убедить мусульманскую молодежь, что нет никакой альтернативы терроризму, и, если мы будем слушать подобных Дональду Трампу, то они в этом преуспеют.

Шмитц: Я не могу не спросить: Вы знаете Трампа?

Сорос: Много лет назад Дональд Трамп хотел, чтобы я был ведущим арендатором в одном из его зданий. Он сказал: “Я хочу, чтобы Вы арендовали здание, назовите свою цену”. Мой ответ был: “я боюсь, что не могу себе позволить это”. И я отказал ему.

http://www.zerohedge.com/news/2016-01-20/george-soros-europe-verge-collapse
http://worldcrisis.ru/crisis/2206318?COMEFROM=SUBSCR

Tags: Главная тема
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Пять.

    Это - пять, однозначно! Как выяснило следствие, горный мастер, отвечавший за организацию работ на участке, не имеет специального образования.…

  • Повышение квалификации.

    В Институте повышения квалификации филиала Краснодарского университета МВД России в Нальчике между двумя полицейскими произошла драка. В результате…

  • Медитация.

    Маленькая собачка до старости щенок и казус случается обязательно и достоин рубрики "милота" - конечно смешно: тигриный хвост красив, но собачка-то…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments