alexey43 (alexey43) wrote,
alexey43
alexey43

Categories:

Мои восьмидесятые

Оригинал взят у ivakin_alexey в Мои восьмидесятые
Девяностые, деяностые...
Я лучше восьмидесятые вспомню.
Да, в 1980 мне было всего семь лет. Но детство свое я помню, в отличие от АНБотов из Кишинева и Риги.
Олимпийским летом меня и старшего брата отправили в Крым, в Феодосию.
Это был первый раз, когда щененка оторвали от мамы. Вот представьте себе - на поезде из Кирова едут двое. Старшему - 17 лет, младшему 7. Никаких взрослых. Ехать двое суток до Симферополя, потом мы ехали автобусом. Там у нас жила тетка. Мы у нее и целый месяц тусили. Помню только море, фруктовый лед и гигантскую амфору в музее. Ой, а еще, кажется, Айвазовского.
У старшего тогда на пляже часы украли. Пока он следил, чтобы я не утонул в прибое, стащили. Бывает. Олимпиаду я не помню, я помню только плачущего медведя. Кстати, а чего мы уехали-то?
Дело в том, что мама познакомилась с моим будущим отчимом. Где? Точно не помню, кажется в Египте. Или в Индии? Нет, не работали там. Туристами познакомились. Да, обычными туристами. Батя в молодости очень любил путешествовать. На мотоцикле объездил всю страну. И все заработки тратил на путевки по миру - весь соцлагерь, плюс Турция, Египет, Индия, Цейлон. Хипстер, чо. А на самом деле - капитан-наставник речного катера "Ковпак" Министерства лесного хозяйства.
Ну вот нас к тетке и отправили на лето.
Где-то на станции Мелитополь я обожрался практически бесплатными сливами\черешнями\абрикосами, так что до Симфа из сортира не вылезал.
В сентябре 1980 пошел в первый класс, 9 школа славного города Слободского. Не было ничего скучнее начальной школы. Ненавидел чистописание - эти долбанные палки в тетради меня бесили. Терпеть не мог чтение - читал я с пяти лет. Меня научил старший брат. Тогда зимой на Вятку упали невиданные морозы - будущий батя и мама свалили в декабре в Египет, а нам с братом запретили ходить в школу и в дет.сад. Я был несказанно счастлив, потому что терпеть не мог спать днем. Мы с ним поперлись кататься на санках, но чудо-мороз остановил прямо у двери подъезда. Не, было не холодно. Мы на спор с ним плевались на асфальт. Не, снег был, только в нашем дворе на окраине Слободского снег убирал дворник. Дворнику с девяноста квартир раз в месяц сбрасывались по рублю, это я точно помню, что по рублю. Параллельно этот дворник работал еще часовщиком. Ему просто нравилось подрабатывать дворником. У часовщика была черная "Волга" и солнечные очки. Работал он на совесть - я не помню, чтобы зимой кто-то подскользнулся. А зловещие надписи: "Осторожно! Эта сторона улицы опасна при артобстреле. С крыш падает снег!" появились только в девяностые.
Так вот, мы стояли и плевали на асфальт - у кого быстрее слюна замезнет в полете и звонко стукнется. Потом мне братка сказал, что из слюны можно пулю сделать. Я изумился - как? Он важно не рассказал, но пообещал, что я сам узнаю. Надо только научиться читать. Читать он меня учил по книге "Утро Московии". Это был стратегически грамотный ход. Вместо того, чтобы тусить со своими пацанами и девчонками, перезаписывая катушки с Высоцким и "Флойдами", ему приходилось в санированные дни возиться с бестолочью.
Когда буквы приобрели смысл - мир меня потерял навсегда. С тех пор я вообще никогда и никого не достаю, если есть, что читать. Если читать нечего - приходится писать самому.
Помню прочитал про Алена Бомбара, соорудил тут же в комнате лодку из одеял и героически преодолевал шторма Атлантического океана. Рыбу ловил из ковра, у старшего удочку стырил. Потом пришла мама, пахнувшая свежими морозом и мандаринами, "Ален Бомбар" побежал на кухню...
Так вот, когда девчонки в классе старательно учили, что "А" это арбуз, мы с пацанами на задних партах менялись "Тремя мушкетерами" на "Робинзона Крузо". Пацаны, почему-то быстрее учились читать. Еще до школы.
В марте 1981 родился младший брат. Не зря мы в Крым ездили.
Роддом был двухэтажный, еще купеческой, дореволюционной постройки. В конце восьмидесятых построят новый роддом, а в бывшем станет туберкулезный диспансер. А окно, из которого мама нам показала младшего я до сих пор помню.
А летом 1981 старший поступил в ПВВКИКУ. Я ему писал письма по адресу: "Пермь, ПВВКИКУ (Б)". Сам писал, конечно.
Лето и каникулы - это была какая-то совершенно невероятная по современным временам вольница для пацанов.
Собрать удочки и ушлепать за семь километров от города до лесной речки, сидеть там до темноты наловить каких-то пескарей, тут же развести костер и пожарить их на палочке и сожрать. Это было нормально. Никому бы в голову не пришло контролировать семи-восьми-девятилетнего пацана. И звонить в милицию, если пацан задержался на час, другой. Не, если, конечно, придешь затемно, то реально можно было по жопке ремнем схлопотать. Что не мешало утром, почесывая покрасневший зад, сесть на братов велик и под рамой умчаться на насыпь - кататься с тридцатиметрового склона.
По дороге купить лимонад и свежайший черный хлеб. Из дома стащить кулек соли, кулек сахара и спички.
А за спички всегда родители ругались, кстати. Не, ну мало ли сожжем, чета.
Гришка Загарских утонул, когда мы шли уже домой и он чуть задержался с великом. Девчонку у моста затянуло в водоворот. Он прыгнул с трех метров, девчонку вытолкнул, сам утонул. Девять лет ему было.
Это была единственная смерть не от болезни за мои восьмидесятые. В том числе и в поколении старшего брата, и в поколении родителей. У нас не было самоубийц, жертв пьяных ДТП, случайных трупов в перестрелках, наркоманов и алкашей.
Кстати, пьяницы были, чего уж. Но алкашей не было.
К бате приезжали иногда друзья с разных районов области и страны.
Днем мы лепили пельмени всей семьей. Почему лепили? Ну так, ведь проклятый Сталин и коммуняки пельмени не делали, а продавали просто мясо. Вот и приходилось лепить, хе хе. Зато это были пельмени, которые надо пельмени. Так, чтобы в бульоне едва ложка не стояла.
У меня есть та самая советская мясорубка, которой износа нет - иногда сами делаем это сибирское блюдо. Лепить пельмени - это не в жральну сходить. Это какая-то семейная медитация. Волшебство, которое может понять только язык.
Вечером друзья с батей сидели и вспоминали свои похождения в пятидесятых. Я сидел на коленях и впитывал всей кожей - мужик, это тот, кто делает то, что считает нужным. Обычные работяги, объехавшие весь Союз и чуть больше. Ни разу не воевавшие, а только строящие. Веселый гогот полночью над кустами дохлой вятской акации, и ты сидишь и не понимаешь ничего из: "И тут КРАЗ юзом взад повело, я матом, шОфера в бок, из окна сосны в пропасти..."
Они никогда не матерились, в отличие от меня-будущего. Сказать слово "жопа" - это было... Даже не моветон. Это было хуже. Первый раз я мат услышу позже, я даже год запомнил, 1984. Но это будут позже.
А пока мы сидим за столом, Я уже посмотрел "Спокойной ночи, малыши!", но упрямо сижу с мужиками дальше. Где-то в одиннадцать мама спохватывается и отправляет меня спать. Помню, что всегда я засыпал под рокот мужских басов. В это рокоте открывался для меня чудесный, невероятный мир, в котором нет горизонтов. В этом мире пахло хвоей и морем, там не было плохих людей.
За вечер мужики выпивали бутылку "Посольской" водки. Это была одна и таже бутылка кажждый раз. Батя у нас той породы, которую в нулевых назывут троллями. Тогда это был шутник. Он брал обычную водку и переливал ее в бутылку "Посольской". Ставил на стол и все хвалили: "Ой, мягонькая!". Потом он ржал над гостями, а те конфузились. А потом тоже ржали и пили дальше. Одну. Повторяю, одну. Не на троих именно, а как-то вот сколько соберется за столом. И никто за добавкой не бегал.
Когда умер Брежнев, я высунул башку в форточку, чтобы послушать - гудят ли заводы? Гудели. У нас тогда было много заводов. И когда Андропов умер - гудели. И когда Черненко - тоже.
Мне дедушек было жалко. Мне, октябренку, они казались очень мудрыми. И я тогда уже понимал, что идиотов во власти не бывает. Гораздо позже я пойму, что у власти бывают прохиндеи и жулики, убийцы и скоты. Но идиотов не бывает, тот октябренок был прав. И, прости Господи, мне нравилось, когда они помирали - три дня каникул! Но и каждый раз была паника - как жить-то дальше будем? Все они были мне дедушками.
Таким же дедушкой был и Сталин.
Первый раз фотографию Сталина я увидел под стеклом какого-то грузовика у бати на работе. И спросил: "Кто это?". Батя оглянулся и тихо сказал - вождь. Я, мелкий, не понял, какой еще вождь? Батя неожиданно рявкунл на меня: "Все, иди играй!". Эту тему он больше никогда не поднимал. Иногда, когда к отцу приезжали друзья, они говорили: "При Сталине порядок был". Мужики-то были тридцатых годов рождения. Они помнили. Но в разговорах они осекались, тогда про Сталина говорить было не принято. Я не понимал, почему - да и как понять мог? Что-то тревожное в этом имени было, но что, я не понимал. И еще не понимал, почему его так боятся упоминать.
Утром я забывал про Сталина и бежал в школу. А если это были каникулы, то в библиотеки. Для поколения айфонов - тогдашние библиотеки, это был аналог сегодняшнего Интернета.
Никогда не брал на руки детскую литературу - типа рассказов Алексеева или... Вот только вы не ржите, я тогда терпеть не мог Пикуля. Я и сейчас его читать не могу, а тогда - тем более. Зато мама всегда выписывала собрания сочинений. Жюль Верн и Дюма, например. Когда приходило извещение - она мне отдавала его, и я бежал на почту, получать очередной синенький или зелененький том. Потом забегал в кафе "Мороженое", брал там за двадцать пять копеек порцию сливочного с шоколадом и жадно читал "Пятнадцатилетнего капитана" или "Графиню де Монсоро".

Сегодня вечером, около пяти, я стоял у входа на свою "базу". Мимо скакали жеребятами детеныши примерно того же возраста. Я сидел и курил, у детей раз в минуту взрывались в карманах эсемесками и звонками телефоны.
Нет, такой свободы, как у меня, больше не будет.
Все же, я родом из самого счастливого поколения рожденного на это планете. У нас было все, что может пожелать ребенок.
Свобода, уважение, воспитание, образование. А что еще надо?
Те из нас, кто выжил в девяностые...
Те из нас, кто не спрыгнул в наркотическом угаре с седьмого этажа как Серега, кто не застрелился из табельного "ПМ", как Димка, кого не сбросили пьяным под поезд как Андрюху, кто не сгорел в БМП как Вовчик, кого не убили в Латвии за потрепанный "Мерс" на перегоне как Сашку, кто не схватил инфаркт в двадцать два как другой Димка, кого не расстреляли на перекрестке в полдень как Артура, кто не стал блядью как Эдик - мы сумели протащить тот самый "Клуб знаменитых капитанов" в двадцать первый век.
Это мы запускали Сталинобус, писали книги, воевали на фронтах новой Гражданской, строили новые заводы, учили программирование и воспитывали новых пацанов. И этих пацанов больше, чем вы думаете. Я - знаю.
Мы еще не разучились прыгать с гаражей в снег.
Продолжение следует...


Tags: друзья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment